Monthly Archives: December 2015

Формирование Новых Евразийских сообществ в сфере культур/искусств

Published by:

Dr. Munira Shahidi,

Chair of the Z. Shahidi International Foundation,

acc. member of Cambridge University.

12.10.15

Решительное изменение миропорядка происходит на нашей планете не только военными и разрушительными методами, но и креативно-созидательными. И хотя Евразийские сообщества в сфере культур/искусств, объединяющие поэтов, писателей, музыкантов, артистов и, конечно, исследователей-гуманитариев, являясь всегда важной составляющей устойчивого развития многоязычного, поликультурного и многоконфессианального мира, в целом, обновление этого сообщества, происходящее с 90х годов и до настоящего времени не оценён по достоинству в ни изнутри, ни извне этого крупнейшего суперрегиона. Как следствие, повышается уровень напряжения во всём мире, а культуры/искусства, теряют общие источники знания, основой которых является Аристотеле-Авиценновская поэтика в её оценке академическими школами прошлого столетия. Причин таким потерям много, но основной причиной является игнорирование достижений академических школ ЦА и России, доказывающих синтез культур/искусств ЦА и Европы в самых различных дисциплинах: археологических, филологических, лингвистических,философских, искусствоведческих, а также политических и экономических в их внутренней взаимосвязи. Между тем признание этих исследовательских находок является ключом к решению многих проблем современности. Парадокс в том, что Евразийские, по своей сути, современные искусства не включены в школьные и университетские программы как обязательный предмет изучения. Этот разрыв в мировой системе знаний, сдерживая развитие международных отношений и дипломатии, сказывается на этике взаимоотношений и взаимопонимании людей, относящихся к разным этно-национальным группам. Одним из наиболее экономических методов преодоления этого разрыва является признание довольно спонтанно возникающих сегодня новых Евразийских сообществ по культуре/искусствам. Известно, что идеи такой организации сформировались ещё в эпоху первых дипломатических взаимоотношений Бухарского Эмирата с Российской империей, и частично актуализировались в прошлом веке. Однако главной сдерживающей силой развития этого процесса был сталинский террор 30х годов изнутри и фашистский режим извне.1 А короткий, хотя и бурный период развития межкультурных коммуникаций во второй половине ХХв. сильно сдерживался командно-административным методом управления искусствами на всем советском пространстве. Сегодня, когда практически не существует границ для деятелей культур/искусств, но и не нет настоящих инвестиций в развитии искусств, Евразийские сообщества по культуре/искусствам, основанные на профессиональном взаимопонимании и интеллектуальной солидарности, являются единственной возможностью продолжать творческую деятельность во имя мира и развития на земле. Однако для того, чтобы оценить их деятельность сегодня, нужно вспомнить какой долгий, мучительный путь пришлось преодолеть деятелем культур/искусств, чтобы получить возможность сегодня участвовать в глобализации с ‘человеческим лицом’.

В музее музыкальной культуры им. Зиёдулло Шахиди храниться фотодокумент, на котором изображён первый Институт Искусств, организованный в 1926г. Фитратом и Мироновым. Здесь запечатлена первая плеяда композиторов ЦА: Шохназар Сохибов, Мухтар Ашрафи, Муталь Бурхонов, Шарифджон Бобокалонов и Зиёдулло Шахиди.

На фотографии изображена репетиция смешанного окестра европейских и национальных музыкальных инструментов. Эта группа музыкантов является, можно сказать, первым евразийским сообществом на территории ЦА. Однако его развитие было надолго остановлено сталинскими репрессиями, а его вдохновитель и организатор Абдурауф Фитрат был казнён в застенках НКВД. Некоторые лица на этой фотографии затушёванны, это лица репрессированных музыкантов, отдавших свои жизни или же проведшие свою молодость вдали от родных и близких. Годы репрессий продолжались долго, вплоть до 50х годов, но внутреннее желание преодолевать идеологические границы в самых различных её формах: националистических, религиозно-догматических, географических, политических и экономических, укрепляя самосознание, открывало всё больше и больше возможностей для сознательного внедрения в просторы Евразии и мира.

Исследование и новая оценка ‘собственных’ источников культур/ искусств в их взаимодействии и взаимопроникновение с ‘другими’ культурами было концептуализированно в Таджикистане в течении и после Второй Мировой Войны. Процесс нового осмысления начался с коллекционирования, систематизации и изучения рукописных источников с учётом, в соответствии с политическими возможностями того времени, мирового опыта. Целью проекта было признание настоящего межкультурного, космополитного, общерегионального самосознания, как основы взаимодействия с внешним миром. Хотя само слово ‘космополит’ было идеологическим ‘табу’ советского времени, основные элементы этого цивилизационного явления, такие как, открытость, гостеприимство, поэтичность и музыкальность являются и по сей день характерными чертами народов ЦА.

Как человек, работающий в сфере сравнительных литературно/культурных исследований, а точнее таджикско-персидской и англоязычной, теперь больше известных как Евразийские исследования, мне приходится участвовать во многих дисцуссиях и диспутах современного мира и я думаю, что отсутствие теоретически выдержанной основы развития Евразийской культуры сдерживает процесс развития в этом суперрегионе. Я же со своей стороны, стараюсь объяснить эти основы как с теоретических, так и практических действий. Приведу несколько примеров.

В моём критическом обзоре процесса Евразийского развития в ЦА со времён Тимуридов и по настоящее время, на форуме деятелей культуры, организованной Швейцарским оффисом в 2007г., я старалась высветить основы Евразийской теории в ЦА и отметить её практическое воплощение в наше время. В дискуссиях по моей презентации, киргизский коллега, Толон Тойчибоев заметил, что Евразийский фильм-фестиваль в Алмате, зависимый от госбуджета, потихоньку затухает. Через несколько лет, я участвовала на Форуме Формируюшихся Евразийских рынков в Астане, где стремилась привлечь внимание мировой общественности к созданию условий для взаимодействия культур внутри региона. На этот раз германский коллега, поддержав меня, говорил о необходимости изучения ЦАских искусств в университетах Европы. Сегодня созданы специальные кафедры по межкультурным коммуникациям во многих западных университетах, таких как Новый Евразийский университет в Астане, в Кэмбридже, Оксфорде, Сорбонне, Монтреале, Сингапуре, Гон-Конге, Синдзянском университете Китая, в Вашингтоне и некоторых других. В этих университетах, по существу, и функционируют Евразийские сообщества.

Новые Евразийские сообщества по искусству имеют особую миссию: объединять людей, менее меркантильных и более креативных, для того, чтобы создавать новые пространства взаимодействия и взаимопроникновения искусств, открывая ‘скрытые’ аспекты человеческого характера, постоянно меняющегося в меняющемся мире.

Одним из самых ярких направлений формирующихся новых Евразийских сообществ для меня, как человека, родившегося и сформировавшихся в семье композиторов (мой отец, мой брат и моя дочь- композиторы) является музыка и я, как исследователь, вслушиваюсь в общие и особенные черты их творчества, вижу что важной составляющей их самовыражения является преодоление уже познанного и стремление к новаторству.

Освоение Европейской системы знаний явилось толчком для развития современных культур/искусств стран ЦА. Плюс, переоценка ‘собственной’ литературной традиции, отразившейся в ‘других культурах’, так например, изучение воображаемого диалога Хафиза и Гёте в ‘Западно-Восточном Диване’ или восприятие родственных образов Рустама и Руслана в таджикской и русской мифологии, помогало таджикским интеллектуалам постепенно не только внедряться в Евразийское пространство, но и реформировать его изнутри.

Сегодня, после развала советской системы, мы многое потеряли, но мы и многое приобрели. Сегодня страны ЦА внедряют свои знания, опыт и мастерство в глобализирующийся мир в трех направлениях:

1. Tеатр;

2. Живопись;

3. Mузыка;

Не останавливаясь на 90х, когда несмотря на трагические дни гражданской войны огромная миграционная волна нарушила саму структура общеста, скажу лишю, что сразу после его окончания был создан ‘Закон о культуре’, дающий право на самостоятельную культурную деятельность гражданам страны и, что немаловажно, право на международные связи и это право было закреплено более ясно, когда позже, в 2004 президент страны Эмомали Рахмон об’явил ‘политику открытых дверей’, что дало свободу действий деятелям науки и искусств, я сразу перейду на сегодняшние новаторские явления в вышеназванных направлениях национальной Евразийской культуры/искусств.

Сегодняшний театр, несомненно, связан с именем независимого режиссера Барзу Абдуразакова и не только потому, что он талантливый режисер. Он и тонкий политик. Его ‘Безумие. Год 93’ о событиях Французской революции, основанной на комбинированных текстах Питера Вайса и Виктора Гюго, а также ‘Мигранты’ на основе трудов польского писателя Славомира Мрозека, пробуждают размышления о ‘собственных’ проблемах и реалиях через призму ‘других’. Демонстрируя сложные темы взаимодействия и взаимопроникновения завышенных ожиданий масс от революционных изменений, а соответственно и разочарований, Барзу проводит идеи Европейских авторов через таджикский характер и вот этот fusion-сплав, слияние, и создаёт воображаемое евразийское пространство. Кульминацией творчества Барзу Абдуразакова стала пьеса ‘Наш класс. Уроки жизни’. Эта жгучая история евреев не только в Европе, и в частности в Польше. Но она не ограничивается Европой, проникая в глубины Бухарского эмитара. ‘Региональные’ особенности этого всемирного явления показал в своей повести ‘Чала’ другой таджикский писатель Мансури Суруш, которую, наряду с диском ‘Песен и романсов’ Зиёдулло Шахиди, я подарила кафедре восточных языков Варшавского университета. Беседуя с профессорами и студентами кафедры, мы обсуждали пути межуниверситетского сотрудничества в целях преодоления пороков нашего времени: расизма, исламофобии, колониального мышления и многих других проблем, решение которых требует совместных усилий. Так, обсуждая общие проблемы в контексте совершенствования системы образования, мы близко подошли к идее необходимосто создания контрактов, как основы постоянного сотрудничества, в котором искусству должно принадлежать особое место.

Второе направление, по которому таджикское искусство внедряется в Евразийское пространство, это изучение общих и особенных черт художников Таджикистана и Турции. Автором одого из таких проектов является колумбийский менеджер Фабиолу Агудело Хенао. Характеризуя основные этапы развития искусства живописи в Турции и Таджикистане под влиянием русской и европейской школ в прекрасно иллюстированной книге: ‘Искусство живописи, Художники Турции и Таджикистана‘ ( Душанбе-ТИКА, 2009), известные критики, Лутфия Айни и Пелин Сачин Текиналп блестяще показали основные, решающие этапы развития современной художественной мысли этих двух родственных культур. Однако они упустили момент влияния таджикско-персидской миниатюры на современный русско-европейский авангард 20х годов. Я имею в виду восхищение Владимиром Кандинским красками миниатюр Бехзада, чьё творчество он открыл для себя на выставке исламской живописи в Берлине в 20х годах прошлого столетия. (Мунира Шахиди. ‘Искусство мыслить. Камалиддин Бехзад и современный русско-европейский авангард’. В сб. статей, посв. Празднование 500-летия Камолоддина Бехзода в Душанбе, под эгидой ЮНЕСКО)

Говоря более обобщённо, искусство ЦА в его лучших проявлениях не может концептуализироваться в контексте традиционной европейской классификации. Художественная мысль в ЦА не ограничивается терминами Исламского, Христианского, Еврейского или Буддийского искусств. Оно скорее ломает моно-культурные рамки, будь то национальные или религиозные, комбинируя одно, две или более культурные традиции, создавая новые и новые идеи, свободно парящие в пространстве.

Одним из известных источников вдохновения для современных поэтов, художников, композиторов Европы и Америки стало новое, современное осмысление поэзии Джалалиддина Руми. Уставшие от жёсткого индивидуализма и бесконечного соперничества как стиля жизни, западные поэты нашли суть румиевской поэтики в мастерстве создавать общее пространство между ‘я’ и ‘ты’. Эта идея была адоптированна англоязычным миром ещё в ХХв. через переводы Рейнольда Никольсона, Джона Арберри и многих многих других, однако в ХХ1в. корона первенства в английской интерпретации Мавлана Руми перешла к американскому поэту и переводчику Калману Барксу. Он стал инициатором создания ‘американского Руми’. На стихи и газели Руми сегодня на Западе создаются песни, сюиты, оперы, которые приносят колоссальные доходы их авторам.

Признание врашающихся литературных образов в общем Евразийском пространстве открывает новые перспективы творческого сотрудничества наших дней. Однако перейдём к третьему направлению внедрения современной таджикской культуры в Евразийское пространство. Это музыка, а точнее, опера.

Когда-то, в 55 году прошлого столетия Индия погрузилась в целый ряд волнений и народных восстаний, в котором немаловажную роль играла Кашмирская проблема. Советская делегация, в составе которой был и Шараф Рашидов, тогда возглавлявший Узбекистан, поехала на помощь в Индию по просьбе Джавахаллала Неру. В ходе культурной программы, они посетили постановку первой индийской оперы ‘Бамбур зат Йамбарсай’ -‘Король пчёл и роза’. В ходе беседы с либретистом, поэтом Дина Нас Надим, который, как и многие индийские интеллектуалы был лефтистом, Шараф Рашидов узнал, что идея оперы родилась у индийского автора во время его поездки в Китай, где он увидел первую китайскую оперу ‘Седая девушка’. Опера повествует о разлуке влюблённых, которые воссоединяются, благодаря победе Красной Армии над японскими захватчиками. По возвращёнию в Узбекистан, Рашидов пишет ‘Кашмирскую песню’, основанную на старинной легенде и качующей во всех культурах Востока. Время, к сожалению, не позволяет раскрыть значение универсальных для культур Азии и Европы, символов. Для нас важно знать, что приблизительно в это же время устод С.Айни посоветует двум своим близким людям, Дехоти и Шахиди написать оперу, основанную на поэме персоязычного поэта Индии Абдукадира Бедиля ‘Комде ва Мадан’. Я же прочитала эту историю, изложенную английским журналистом и переводчиком Алексом Улко, в статье, напечатанной им в ж. ‘Open Asia’, выходящий в Лондоне, когда сама была в Кэмбридже. Так, время от времени смыкается круг Евразийских исследователей, впрочем всегда открытый для тех, кто желает поделиться своим опытом и знаниями с другими.

Нужно сказать, что внедрение суфийских мотивов в современные песни, танцы, симфонии и оперы композитор Зиёдулло Шахиди был ‘скрыто’ наказан власть предержавшими. Однако, оставаясь, по выражению музыковеда М. Дрожиной ‘духовным лидером’ музыкальной культуры Таджикистана, (сборник статей, посвящённый 100-летию З.Шахиди) он создал музыку, которая исполняется сегодня в Иране, Турции, Индии, Англии и США. И хотя его заветная мечта, а именно трансформация макамной традиции в новые полифонические формы самовыражения нашло сильное противодействие номенклатурных интеллектуалов прошлого столетия, сегодня именно эта трансформированная музыка находит своего исполнителя в Европе.

В октябре 2014, концерт симфонического оркестра в Лондоне, под управлением Филипа Маккензи и посвящённый 450 летию Шекспира, исполнил два танца из оперы Зиёдулло Шахиди Комде ва Мадан. Дирижёр, конечно, не случайно выбрал танец змеи и танец дервишей, как вечно живые символы, одухотворяющие современных людей искусств. Почти в то же время Московская Консерватория организовала круглый стол и концерт, посвящённый 100-летию композитора в рамках международного симпозиума ‘Музыкальная карта мира’. Мероприятия оплачивались Московской консерваторией. В концерте принимали участие как таджикские музыканты, так и приглашённая из Канады группа саксофонистов ‘Guassar’.

Музыка Зиёдулло Шахиди и Толиба Шахиди, созданная на синтезе Евразийских культур, сегодня активно представляет музыкальную культуру Таджикистана на просторах мира. А 27 Ноября 2015 концерт победителей международного конкурса композиторов состоялся в Лодзи, в Польше, в филармонии им. Рубинштейна, среди которых была внучка З.Шахиди, Фарангис Нурилла-ходжа. Большой симфонический оркестр под управлением дирижёра Славомира Касаровского исполнил её произведение, названное таджикским словом ‘Дайду’ – ‘Беглец’. Это было очередным вкладом таджикских композиторов в формирование нового Евразийского сообщества.

Заключение. Формирующиеся новые Евразийские сообщества по культуре/искусствам должны быть в центре внимания мирового сообщества, как новое явление, сближающее людей доброй воли на созидание мира и добра. История формирования этого явления, объединяющее современные искусства должна быть включена в образовательные программы университетов как в ЦА, так и в Европе. Необходимо признать формирующиеся Новые Евразийские сообщества как оригинальный, органическии инструмент миротворчества на трех уровнях: национальном, региональном и глобальном.

Спасибо!

1.https://ru.wikipedia.org/wiki Приказ НКВД № 00447