Category Archives: Uncategorized

Формирование Новых Евразийских сообществ в сфере культур/искусств

Published by:

Dr. Munira Shahidi,

Chair of the Z. Shahidi International Foundation,

acc. member of Cambridge University.

12.10.15

Решительное изменение миропорядка происходит на нашей планете не только военными и разрушительными методами, но и креативно-созидательными. И хотя Евразийские сообщества в сфере культур/искусств, объединяющие поэтов, писателей, музыкантов, артистов и, конечно, исследователей-гуманитариев, являясь всегда важной составляющей устойчивого развития многоязычного, поликультурного и многоконфессианального мира, в целом, обновление этого сообщества, происходящее с 90х годов и до настоящего времени не оценён по достоинству в ни изнутри, ни извне этого крупнейшего суперрегиона. Как следствие, повышается уровень напряжения во всём мире, а культуры/искусства, теряют общие источники знания, основой которых является Аристотеле-Авиценновская поэтика в её оценке академическими школами прошлого столетия. Причин таким потерям много, но основной причиной является игнорирование достижений академических школ ЦА и России, доказывающих синтез культур/искусств ЦА и Европы в самых различных дисциплинах: археологических, филологических, лингвистических,философских, искусствоведческих, а также политических и экономических в их внутренней взаимосвязи. Между тем признание этих исследовательских находок является ключом к решению многих проблем современности. Парадокс в том, что Евразийские, по своей сути, современные искусства не включены в школьные и университетские программы как обязательный предмет изучения. Этот разрыв в мировой системе знаний, сдерживая развитие международных отношений и дипломатии, сказывается на этике взаимоотношений и взаимопонимании людей, относящихся к разным этно-национальным группам. Одним из наиболее экономических методов преодоления этого разрыва является признание довольно спонтанно возникающих сегодня новых Евразийских сообществ по культуре/искусствам. Известно, что идеи такой организации сформировались ещё в эпоху первых дипломатических взаимоотношений Бухарского Эмирата с Российской империей, и частично актуализировались в прошлом веке. Однако главной сдерживающей силой развития этого процесса был сталинский террор 30х годов изнутри и фашистский режим извне.1 А короткий, хотя и бурный период развития межкультурных коммуникаций во второй половине ХХв. сильно сдерживался командно-административным методом управления искусствами на всем советском пространстве. Сегодня, когда практически не существует границ для деятелей культур/искусств, но и не нет настоящих инвестиций в развитии искусств, Евразийские сообщества по культуре/искусствам, основанные на профессиональном взаимопонимании и интеллектуальной солидарности, являются единственной возможностью продолжать творческую деятельность во имя мира и развития на земле. Однако для того, чтобы оценить их деятельность сегодня, нужно вспомнить какой долгий, мучительный путь пришлось преодолеть деятелем культур/искусств, чтобы получить возможность сегодня участвовать в глобализации с ‘человеческим лицом’.

В музее музыкальной культуры им. Зиёдулло Шахиди храниться фотодокумент, на котором изображён первый Институт Искусств, организованный в 1926г. Фитратом и Мироновым. Здесь запечатлена первая плеяда композиторов ЦА: Шохназар Сохибов, Мухтар Ашрафи, Муталь Бурхонов, Шарифджон Бобокалонов и Зиёдулло Шахиди.

На фотографии изображена репетиция смешанного окестра европейских и национальных музыкальных инструментов. Эта группа музыкантов является, можно сказать, первым евразийским сообществом на территории ЦА. Однако его развитие было надолго остановлено сталинскими репрессиями, а его вдохновитель и организатор Абдурауф Фитрат был казнён в застенках НКВД. Некоторые лица на этой фотографии затушёванны, это лица репрессированных музыкантов, отдавших свои жизни или же проведшие свою молодость вдали от родных и близких. Годы репрессий продолжались долго, вплоть до 50х годов, но внутреннее желание преодолевать идеологические границы в самых различных её формах: националистических, религиозно-догматических, географических, политических и экономических, укрепляя самосознание, открывало всё больше и больше возможностей для сознательного внедрения в просторы Евразии и мира.

Исследование и новая оценка ‘собственных’ источников культур/ искусств в их взаимодействии и взаимопроникновение с ‘другими’ культурами было концептуализированно в Таджикистане в течении и после Второй Мировой Войны. Процесс нового осмысления начался с коллекционирования, систематизации и изучения рукописных источников с учётом, в соответствии с политическими возможностями того времени, мирового опыта. Целью проекта было признание настоящего межкультурного, космополитного, общерегионального самосознания, как основы взаимодействия с внешним миром. Хотя само слово ‘космополит’ было идеологическим ‘табу’ советского времени, основные элементы этого цивилизационного явления, такие как, открытость, гостеприимство, поэтичность и музыкальность являются и по сей день характерными чертами народов ЦА.

Как человек, работающий в сфере сравнительных литературно/культурных исследований, а точнее таджикско-персидской и англоязычной, теперь больше известных как Евразийские исследования, мне приходится участвовать во многих дисцуссиях и диспутах современного мира и я думаю, что отсутствие теоретически выдержанной основы развития Евразийской культуры сдерживает процесс развития в этом суперрегионе. Я же со своей стороны, стараюсь объяснить эти основы как с теоретических, так и практических действий. Приведу несколько примеров.

В моём критическом обзоре процесса Евразийского развития в ЦА со времён Тимуридов и по настоящее время, на форуме деятелей культуры, организованной Швейцарским оффисом в 2007г., я старалась высветить основы Евразийской теории в ЦА и отметить её практическое воплощение в наше время. В дискуссиях по моей презентации, киргизский коллега, Толон Тойчибоев заметил, что Евразийский фильм-фестиваль в Алмате, зависимый от госбуджета, потихоньку затухает. Через несколько лет, я участвовала на Форуме Формируюшихся Евразийских рынков в Астане, где стремилась привлечь внимание мировой общественности к созданию условий для взаимодействия культур внутри региона. На этот раз германский коллега, поддержав меня, говорил о необходимости изучения ЦАских искусств в университетах Европы. Сегодня созданы специальные кафедры по межкультурным коммуникациям во многих западных университетах, таких как Новый Евразийский университет в Астане, в Кэмбридже, Оксфорде, Сорбонне, Монтреале, Сингапуре, Гон-Конге, Синдзянском университете Китая, в Вашингтоне и некоторых других. В этих университетах, по существу, и функционируют Евразийские сообщества.

Новые Евразийские сообщества по искусству имеют особую миссию: объединять людей, менее меркантильных и более креативных, для того, чтобы создавать новые пространства взаимодействия и взаимопроникновения искусств, открывая ‘скрытые’ аспекты человеческого характера, постоянно меняющегося в меняющемся мире.

Одним из самых ярких направлений формирующихся новых Евразийских сообществ для меня, как человека, родившегося и сформировавшихся в семье композиторов (мой отец, мой брат и моя дочь- композиторы) является музыка и я, как исследователь, вслушиваюсь в общие и особенные черты их творчества, вижу что важной составляющей их самовыражения является преодоление уже познанного и стремление к новаторству.

Освоение Европейской системы знаний явилось толчком для развития современных культур/искусств стран ЦА. Плюс, переоценка ‘собственной’ литературной традиции, отразившейся в ‘других культурах’, так например, изучение воображаемого диалога Хафиза и Гёте в ‘Западно-Восточном Диване’ или восприятие родственных образов Рустама и Руслана в таджикской и русской мифологии, помогало таджикским интеллектуалам постепенно не только внедряться в Евразийское пространство, но и реформировать его изнутри.

Сегодня, после развала советской системы, мы многое потеряли, но мы и многое приобрели. Сегодня страны ЦА внедряют свои знания, опыт и мастерство в глобализирующийся мир в трех направлениях:

1. Tеатр;

2. Живопись;

3. Mузыка;

Не останавливаясь на 90х, когда несмотря на трагические дни гражданской войны огромная миграционная волна нарушила саму структура общеста, скажу лишю, что сразу после его окончания был создан ‘Закон о культуре’, дающий право на самостоятельную культурную деятельность гражданам страны и, что немаловажно, право на международные связи и это право было закреплено более ясно, когда позже, в 2004 президент страны Эмомали Рахмон об’явил ‘политику открытых дверей’, что дало свободу действий деятелям науки и искусств, я сразу перейду на сегодняшние новаторские явления в вышеназванных направлениях национальной Евразийской культуры/искусств.

Сегодняшний театр, несомненно, связан с именем независимого режиссера Барзу Абдуразакова и не только потому, что он талантливый режисер. Он и тонкий политик. Его ‘Безумие. Год 93’ о событиях Французской революции, основанной на комбинированных текстах Питера Вайса и Виктора Гюго, а также ‘Мигранты’ на основе трудов польского писателя Славомира Мрозека, пробуждают размышления о ‘собственных’ проблемах и реалиях через призму ‘других’. Демонстрируя сложные темы взаимодействия и взаимопроникновения завышенных ожиданий масс от революционных изменений, а соответственно и разочарований, Барзу проводит идеи Европейских авторов через таджикский характер и вот этот fusion-сплав, слияние, и создаёт воображаемое евразийское пространство. Кульминацией творчества Барзу Абдуразакова стала пьеса ‘Наш класс. Уроки жизни’. Эта жгучая история евреев не только в Европе, и в частности в Польше. Но она не ограничивается Европой, проникая в глубины Бухарского эмитара. ‘Региональные’ особенности этого всемирного явления показал в своей повести ‘Чала’ другой таджикский писатель Мансури Суруш, которую, наряду с диском ‘Песен и романсов’ Зиёдулло Шахиди, я подарила кафедре восточных языков Варшавского университета. Беседуя с профессорами и студентами кафедры, мы обсуждали пути межуниверситетского сотрудничества в целях преодоления пороков нашего времени: расизма, исламофобии, колониального мышления и многих других проблем, решение которых требует совместных усилий. Так, обсуждая общие проблемы в контексте совершенствования системы образования, мы близко подошли к идее необходимосто создания контрактов, как основы постоянного сотрудничества, в котором искусству должно принадлежать особое место.

Второе направление, по которому таджикское искусство внедряется в Евразийское пространство, это изучение общих и особенных черт художников Таджикистана и Турции. Автором одого из таких проектов является колумбийский менеджер Фабиолу Агудело Хенао. Характеризуя основные этапы развития искусства живописи в Турции и Таджикистане под влиянием русской и европейской школ в прекрасно иллюстированной книге: ‘Искусство живописи, Художники Турции и Таджикистана‘ ( Душанбе-ТИКА, 2009), известные критики, Лутфия Айни и Пелин Сачин Текиналп блестяще показали основные, решающие этапы развития современной художественной мысли этих двух родственных культур. Однако они упустили момент влияния таджикско-персидской миниатюры на современный русско-европейский авангард 20х годов. Я имею в виду восхищение Владимиром Кандинским красками миниатюр Бехзада, чьё творчество он открыл для себя на выставке исламской живописи в Берлине в 20х годах прошлого столетия. (Мунира Шахиди. ‘Искусство мыслить. Камалиддин Бехзад и современный русско-европейский авангард’. В сб. статей, посв. Празднование 500-летия Камолоддина Бехзода в Душанбе, под эгидой ЮНЕСКО)

Говоря более обобщённо, искусство ЦА в его лучших проявлениях не может концептуализироваться в контексте традиционной европейской классификации. Художественная мысль в ЦА не ограничивается терминами Исламского, Христианского, Еврейского или Буддийского искусств. Оно скорее ломает моно-культурные рамки, будь то национальные или религиозные, комбинируя одно, две или более культурные традиции, создавая новые и новые идеи, свободно парящие в пространстве.

Одним из известных источников вдохновения для современных поэтов, художников, композиторов Европы и Америки стало новое, современное осмысление поэзии Джалалиддина Руми. Уставшие от жёсткого индивидуализма и бесконечного соперничества как стиля жизни, западные поэты нашли суть румиевской поэтики в мастерстве создавать общее пространство между ‘я’ и ‘ты’. Эта идея была адоптированна англоязычным миром ещё в ХХв. через переводы Рейнольда Никольсона, Джона Арберри и многих многих других, однако в ХХ1в. корона первенства в английской интерпретации Мавлана Руми перешла к американскому поэту и переводчику Калману Барксу. Он стал инициатором создания ‘американского Руми’. На стихи и газели Руми сегодня на Западе создаются песни, сюиты, оперы, которые приносят колоссальные доходы их авторам.

Признание врашающихся литературных образов в общем Евразийском пространстве открывает новые перспективы творческого сотрудничества наших дней. Однако перейдём к третьему направлению внедрения современной таджикской культуры в Евразийское пространство. Это музыка, а точнее, опера.

Когда-то, в 55 году прошлого столетия Индия погрузилась в целый ряд волнений и народных восстаний, в котором немаловажную роль играла Кашмирская проблема. Советская делегация, в составе которой был и Шараф Рашидов, тогда возглавлявший Узбекистан, поехала на помощь в Индию по просьбе Джавахаллала Неру. В ходе культурной программы, они посетили постановку первой индийской оперы ‘Бамбур зат Йамбарсай’ -‘Король пчёл и роза’. В ходе беседы с либретистом, поэтом Дина Нас Надим, который, как и многие индийские интеллектуалы был лефтистом, Шараф Рашидов узнал, что идея оперы родилась у индийского автора во время его поездки в Китай, где он увидел первую китайскую оперу ‘Седая девушка’. Опера повествует о разлуке влюблённых, которые воссоединяются, благодаря победе Красной Армии над японскими захватчиками. По возвращёнию в Узбекистан, Рашидов пишет ‘Кашмирскую песню’, основанную на старинной легенде и качующей во всех культурах Востока. Время, к сожалению, не позволяет раскрыть значение универсальных для культур Азии и Европы, символов. Для нас важно знать, что приблизительно в это же время устод С.Айни посоветует двум своим близким людям, Дехоти и Шахиди написать оперу, основанную на поэме персоязычного поэта Индии Абдукадира Бедиля ‘Комде ва Мадан’. Я же прочитала эту историю, изложенную английским журналистом и переводчиком Алексом Улко, в статье, напечатанной им в ж. ‘Open Asia’, выходящий в Лондоне, когда сама была в Кэмбридже. Так, время от времени смыкается круг Евразийских исследователей, впрочем всегда открытый для тех, кто желает поделиться своим опытом и знаниями с другими.

Нужно сказать, что внедрение суфийских мотивов в современные песни, танцы, симфонии и оперы композитор Зиёдулло Шахиди был ‘скрыто’ наказан власть предержавшими. Однако, оставаясь, по выражению музыковеда М. Дрожиной ‘духовным лидером’ музыкальной культуры Таджикистана, (сборник статей, посвящённый 100-летию З.Шахиди) он создал музыку, которая исполняется сегодня в Иране, Турции, Индии, Англии и США. И хотя его заветная мечта, а именно трансформация макамной традиции в новые полифонические формы самовыражения нашло сильное противодействие номенклатурных интеллектуалов прошлого столетия, сегодня именно эта трансформированная музыка находит своего исполнителя в Европе.

В октябре 2014, концерт симфонического оркестра в Лондоне, под управлением Филипа Маккензи и посвящённый 450 летию Шекспира, исполнил два танца из оперы Зиёдулло Шахиди Комде ва Мадан. Дирижёр, конечно, не случайно выбрал танец змеи и танец дервишей, как вечно живые символы, одухотворяющие современных людей искусств. Почти в то же время Московская Консерватория организовала круглый стол и концерт, посвящённый 100-летию композитора в рамках международного симпозиума ‘Музыкальная карта мира’. Мероприятия оплачивались Московской консерваторией. В концерте принимали участие как таджикские музыканты, так и приглашённая из Канады группа саксофонистов ‘Guassar’.

Музыка Зиёдулло Шахиди и Толиба Шахиди, созданная на синтезе Евразийских культур, сегодня активно представляет музыкальную культуру Таджикистана на просторах мира. А 27 Ноября 2015 концерт победителей международного конкурса композиторов состоялся в Лодзи, в Польше, в филармонии им. Рубинштейна, среди которых была внучка З.Шахиди, Фарангис Нурилла-ходжа. Большой симфонический оркестр под управлением дирижёра Славомира Касаровского исполнил её произведение, названное таджикским словом ‘Дайду’ – ‘Беглец’. Это было очередным вкладом таджикских композиторов в формирование нового Евразийского сообщества.

Заключение. Формирующиеся новые Евразийские сообщества по культуре/искусствам должны быть в центре внимания мирового сообщества, как новое явление, сближающее людей доброй воли на созидание мира и добра. История формирования этого явления, объединяющее современные искусства должна быть включена в образовательные программы университетов как в ЦА, так и в Европе. Необходимо признать формирующиеся Новые Евразийские сообщества как оригинальный, органическии инструмент миротворчества на трех уровнях: национальном, региональном и глобальном.

Спасибо!

1.https://ru.wikipedia.org/wiki Приказ НКВД № 00447

Мы пришли в мир с миром. ЦА на пути восстановления

Published by:

Вот уже почти четверть века, как страны ЦА, достигнув национальной независимости, начали восстанавливать своё место в современном мире. Однако основная проблема, сдерживающая этот процесс, в несовершенстве мировой системы знания. И хотя ЦА признаная в мировой литературе, как ‘сердце’ Шёлкового пути и перекрёсток культур, обладает способностью гармонизировать разнообразие культур, эта способность, заложенная в традиции Аристотель-Авиценна в её внутренней динамике, не включена для изучения в учебные программы современной системы образования.
Такая пустота позволяет заинтересованным кругам манипулировать  массовым сознанием, создавая проблемы, выражаяющиеся в различных формах экстремизма, от гендерных проблем до открытого терроризма. Первым шагом для заполнения этой пустоты является реформа системы образования. Какова эта система сейчас и в чём её изьяны?
Классическая система образования имеет форму пирамиды, на вершине которой устроилась система знаний Европы. Придать этой форме современную округлённую форму, которая бы, отражая форму вращающейся земли, охватывала как можно большее количество людей во всём разнообразии их языков и верований, была бы кстати в наше, непростое время. Однако, классический вопрос: как? Одним из путей реформы образования является переосмысление проекта реформаторов и джадидов ЦА в её глобальном значении.
Реформа образования Бухарского Эмирата оформилась ещё в 19в., однако придавленная альянсом Бухарского эмира и Российского царя, её реализация пошла по другому, революционному пути ХХ века. И хотя сталинские репрессии сильно сдержали реализацию этого проекта, потомки джадидов-реформаторов, взяли курс на интеграцию с современной мировой культурой мысли. Создание научно-исследовательских институтов и их взаимодействие сначало в пространстве единой советской системы с постепенным преодолением её идеологических рамок, стало общерегиональной связующей нитью внутренних и внешних научных и образовательных связей региона. Одним из важных инструментов научных связей стало сравнительное изучение литератур/культур ЦА и Европы, достижения которых оказали значительное влияние на формирование сегодняшнего понятия о культуре мира.
Современное переосмысление Аристотелиано-Авиценновской традиции в её внутренней динамике связано с именем американского профессора Вашингтонского университета Димитри Гутаса. Однако, отслеживая и анализируя проникновение греческой мысли в арабскую культуру, Гутас совершенно упускает из вида особенности среднеазиатской, ‘хорасанской’ системы мышления Ибн Сины/Авиценны, многоязычного бухарского врачевателя, философа и поэта. А ведь именно эти особенности оказали влияние на средневековую культуру мира, далеко не плавно перешедшую в современную систему модерна и, соответственно, современность. Такое упущение значительно осложняет ответы на современные вызовы глобализирующегося мира изнутри и извне ЦА. Поэтому нужно, прежде всего, разобраться со спецификой центральноазиатского мышления, а именно исторически сложившуюся способность гармонизировать разнообразие культур, то, что полностью упускается американским исследователем греческого происхождения.
В 2004г., получив стипендию Фонда Наук о Человеке в Париже, я имела возможность, в том числе, присутствовать на семинаре, которую Димитри Гутас давал в CNRS. После бурного обсуждения взаимодействия идей и научных открытий двух миров: греческого и арабского, в котором активное участие принимала принимающая сторона, то есть французские учёные, а среди них французские профессора арабского и иранского происхождения, а я ограничилась лишь репликой: ‘А как же бухарский менталитет?’, мы возвращались вместе с Димитри Гутасом в ‘Дом учёных’, на ул. Ле Шужер, находящийся в узком переулке между Латинским кварталом и набережной Сены. Естественно, моим вопросом к американскому профессору был: ‘А Вы бывали в Бухаре?’, на что он ответил: ‘Да нет, не привелось’. Рассказав ему немного о месте авиценновскогонаследия в современном самосознании народов ЦА, которое выражается в самых различных формах и представлениях: фольклоре (народные легенды и сказания о великом исцелителе); научных исследованиях (каталогизация наследия, вклад бухарского учёного в математике, физике и музыке, а также сравнительное изучение поэтик Востока и Запада), художественных (фильмы, спектакли, оперы с центральным образом Авиценны) в странах ЦА и, особенно, в Таджикистане (восточной Бухаре), я взяла на себя смелость посоветовать ему обязательно посетить Бухару. На том мы и разошлись, каждый по своим комнатам нашего гостеприимного французского Дома Учёных.
С тех пор прошло уже чуть более 10 лет.  Я участвовала на многих конференциях, семинарах, круглых столах, посвящённых взаимодействию культур и религий современного мира: в России, странах Европы и Азии с презентациями и участием в дискуссиях и диспутах, организуемых в ведущих университетах мира, в том числе в прославленных Кэмбридже и Оксфорде. Однако, как говорится, ‘а воз и ныне там’: научный потенциал стран ЦА и, особенно, Таджикистана в области сравнительного литературоведения/культурологии Восток и Запад, не известен университетским кругам. Так что же в этой области наработано предыдущим и нынешним поколениями исследователей и что было бы полезно знать нынешнему поколению?
Целью этого направления гуманитарных наук-human studies- является стратегия смягчения сложного столкновении супердержав за власть над миром. Такая цель, то есть определение и признание общих аспектов многих соседствующих и не-соседствующих культур, а также внедрение основных механизмов мирного развития в общественное сознание, широко применяется во многих продвинутых странах современного мира. Как результат избрания такого пути странами ЦА в ХХв., этот регион, без особо больших жертв и кровопролитий, достиг своей национальной независимости в конце прошлого и теперь набирает обороты в интеграционных процессах нынешнего века.
Главные достижения сравнительно-культурологических исследований Востока и Запада с учётом перспектив ЦА, можно классифицировать в таком ракурсе:

1. Общёмировое наследие науки и культур на территории ЦА;
2. Признание вклада учёных, поэтов и музыкантов ЦА на развитии наук и мирового наследия культур в средние века;
3. Определение особенностей модернизации в Маверанахре и Хорасане;
4. Формирование культур/ искусств прошлого столетия и вклад народов ЦА в современную культуру мира;
Различные национальные школы археологии, наряду с русскими и европейскими, ведя раскопки на территории ЦА, включая Афганистан,  определили, что совместное проживание различных племён и народностей в этом регионе, оказало решающеее влияние на формирование открытого, доверчивого и гостеприимного самосознания народов ЦА.  Исследования показали, что связь греческой науки с арабским искусством в Междуречье, Маверранахре, так называется этот регион в арабских источниках, оказали влияние на формирование мировоззрения аль-Фараби, ибн Сино, ал-Хорезми и ал-Беруни и их последователей, заложившим основы нового, толерантного мироощущения в эпоху формирования государства Саманидов. Позже, вместе с военными экспедициями Тимура и властью Бабуридов в Индии, развитие идей о единстве мира в его различных проявлениях, обретая другие, более широкие масштабы, формирует новые научные и культурные направления, связанные с именами Ибн Халдуна, Джами, Наваи, Ходжи Ахрора Вали, Бедиля и Бехзода. Именно тогда, в 15х-17вв. связи ЦА и Европы обретают новое дыхание. Однако нарастает и напряжение.

Мыслители молодой Европы средних веков, отталкиваясь от достижений многоязычных авторов ЦА, стали открывать первые университеты, основанные на модели арабоязычного университета испанской Кордовы. Так родились университеты в Италии, Франции, Германии и Англии, которые дали миру мыслителей нового типа, таких, как Роджет Бэкон, Фома Аквинский, Галилео Галилей, чуть позже Иогана Фольфганга Гёте, Моцарта и многих других. Новые представления о связях человека и человечества, заложив  основы свободного творчества, дали толчок для развития нового индустриального мира, свободного от языковых, религиозных и политических фреймов. Однако борьба за прородные и трудовые рессурсы, ускоряясь вместе с развитием индустриализации, обостряла международные отношения. И хотя европейский Ренессанс начался с противостояния с арабским исламом, а затем плавно перешёл в эпоху европейского модерна и даже просветительства, обрекая мечты о  коммунизме на провал и обеспечивая идеологию современной колонизации. В прошлом веке, многовековое противостояние, достигнув своего аппогея, взорвалось двумя мировыми войнами и холодной войной, прочно утвердив конфликт как константу в сознании мирового сообщества.
Преодоление идеологического конфликта прошлого века началось в странах ЦА с формирования новых академических школ и постепенного внедрения собственного интеллектуального потенциала в современную систему знаний.  В социальном плане основа регионального развития виделась во взаимодействии классических искусств региона, особенно, поэзии, музыки и миниатюр с классическими искусствами Китая и Индии. В результате были определены общие аспекты и ценности искусств в преодолении границ, созданных временными политическими системами. Переосмысление оригинальной и органической восточной классики в условиях идеологического противостояния супердержав прошлого века было тем спасательным поясом, который пригодился ЦА в эпоху бурь и ураганов ХХв.

В прошлом веке ЦА оказалась в тылу двух мировых войн и холодной войны, став надёжным оплотом для огромного числа мигрантов разных наций и народностей, среди которых было немало исследователей, учёных и деятелей культур многих стран Востока и Запада. Такая среда и реалии мира способствовали формированию сравнительного литературно/культурного изучения культурного разнообразия для того, чтобы управлять той или иной страной региона, хотя, конечно, было много передёргиваний. В идеале, формирование национальной культуры начинается с признания и понимания различных этносов, тогда как национальная культура развивается только во взаимодействии с другими национальными культурами региона изнутри и извне. Однако для реализации такого идеала, как говориться обычно, в политических звеньях не хватало кадров. Поэтому связующим звеном стало современное искусство, обладающее удивительной духовной силой преодолевать всевозможные ограничивающие рамки, языквые, политические и, даже, экономические.   Осознание такой силы искусства связано, например, в Таджикистане с признанием ‘индийского стиля’ таджикско-персидской поэзии, что и способствовало утверждению возможности сосуществования различных религионзных конфессий и даже противостояния искусства власти.  Это открытие С.Айни в конце 40х-начале 50х было подхвачено деятелами искусств и таджикский театр восполнился индийскими образами: шли от драмы и дошли до оперы. А уж индийские фильмы 50х-60х легко освоились на удобной культурной почве.  Именно в этом контексте были определены особенности модернизации культур ЦА, в отличии от Европы, происходившей не силовыми захватами территорий, а путём гармонизации духовных ценностей. Поэтому таджикские политики, учёные и поэты, такие, как Б.Гафуров и Мирзо Турсун-заде стали фигурами, которых государственная система использовала для создания контактов с Ближнем Востоком. Научный прорыв в арабские страны, в Иран, Индию и, конечно, в Афганистан и Европу стал тем живым источником, который питал новую культуру стран ЦА. Так формировалось новое межкультурное пространство современного мира.
Как удаётся народам ЦА формировать своё место в сегодняшнем глобализирующемся мире через искусство мира мы расскажем в следующей статье.

Мунира Шахиди

OPERA ALONG THE SILK ROAD

Published by:

Dr. Munira Shahidi

Chairman of Shahidi Cultural Foundation, Tajikistan

Legalisation of opera and its political, economical and cultural/civilizational significance from Central Asian perspectives is still a ‘hole’ in nowadays world cultural studies.  Although based on the rich literature  tradition of the region, as a whole, and adopting the new europeanized system of science and knowledge, a new musical genre created a new dimension in the regional history of musical culture, it’s integration into the world musical cultural is only on it’s start. However, as a deeply rooted artefact, opera of Kazakhstan, Kirgizstan Uzbekistan, Tajikistan and Turkmenistan, following an experience of the Azebeijan composer Uzeir Gajibekov and his ‘Leyli and Majnun’,  has been created in order to resist westernization of the world musical space, unifying nationalistic movements from Tashkent and Dushanbe to Moskow and Beijing.

Centenary history of the opera of Central Asia and Caucasus contributed crucially in forming national identities all over the Eastern countries, using national images and  national symbols, stimulating composers to ‘dig deeper’ in their national histories, identifying equal national musical expression of the world history.

Lively demandful diversity of national characteristics of Central Asian music, however, was ‘hidden’ within the World Musical Thought. To open and realise it delicately within the new opera genre, preserving religious-cultural beliefs of the people, commemorated deep knowledge of the symbols and complicated cultural interpenetration of the social and linguistic traditions. Thus,  aspiration to unveil that interpenetration formed  composers like Muchtar Ashrafi, Ahmad Jubanov, Veli Mukhatov, Ziyadullo Shahidi and their nowedays followers. The first generation of opera-makers traditions in Central Asia gave a push to use the opera as a forum for innovative musical expressions of their own nations.

As a matter of fact Uzeir Gajibekov’s “Leily & Majnun” is the first opera in Islamic world, based on the famous same-name poem of Nizami Genjavi, while Ziyadullo Shahidi’s opera “Komde & Madan” – is the first opera, based on the same name poem of the Tajik-Persian-speaking poet of India, Abdulqadir Bedil.

Thought the centenary experience of Central Asia-Caucasian opera along with the Indian and Chinese operas has a huje potential to upgrade the world opera tradition, it is still not evaluated in its inner interconnection and interpenetration within the globalising world culture of our own days.

With the intention to fill that ‘hole’ in the nowedays cultural studies and within the occasion of centenary of composer Ziodullo Shahidi we applied and got approval of UNESCO for carrying International conference “Opera along the Silk Road” (Dushanbe, October 2015).

Using this opportunity I would like to make announcement and call for papers for the conference. This is an invitation to all interested interdisciplinary experts (as well as musicologists) of different countries to participate in the planning event. Though the papers have to be expertised and participations have to be confirmed by the organising commetee of the conference and it’s performing part.

E-adresses:
Munira Shahidi munira@shahidifoudation.com
Nargis Nurulla <nargis.nurulla@gmail.com>
Farangis Nurulla farangis@farangisnurulla

Опера вдоль Шёлкового пути

Published by:

Опера вдоль Шёлкового пути
Др. Мунира Шахиди
Пред. Международного Фонда З.Шахиди

Признание оперы в её политическом, экономическом и культурно/цивилизационном значении в ЦА перспективе ещё пока упущено в совремнных культурологических исследованиях. И,хотя, она основывается на богатой литературной традиции региона, в целом, и интеграция этого жанра в современную музыкальную культуру мира находится только на старте. Однако как глубоко укоренённый артефакт, опера Казхстана, Киргизстана, Узбекистана Таджикистана и Туркмении, следуя инициативе азербайджанского композитора Узеира Гаджибекова и его опере ‘Лейли и Меджнун’, он был создан для того, чтобы противостоять вестернизации мировоы музыкальной сферы, объединяя националистические движения  от Ташкента и Душанбе до Москвы и Пекина.

Столетняя история оперы ЦА и Кавказа явлается неоценимым вкладом в формировании национального самосознания во всех восточных странах, используя национальные образы и национальные символы, поддерживая композиторов ‘рыть глубже’ в своих национальных культурах, определяя равные музыкальные выражения в мировой культуре.

Живость требователюного разнообразия национальных характеристик музыки ЦА, однако, ‘скрыто’ в глубине Мировой Музыкальной Мысли. Деликатно открыть и признать гармонизацию этого разнообразия в новом оперном жанре, сохранившим религиозно-культурную самобытность людей, говорящих на разных языках и исповедующих разные религии, требует глубинного знания символов и сложного культурного взаимопроникновения социальных и лингвистических традиций. Итак, стремление снять покров с этого взаимопроникновения культур сформировало таких композиторов, как Мухтар Ашрафи, Ахмад Жубанов, Вели мухатов, Зиёдулло Шахиди и их сегодняшних последователей. Первое поколение создателей оперной традиции ЦА дало толчок использовать оперу как форум для инновационных музыкальных выражений своих национальных культур.
Фактом современной мировой культуры является то, что ‘Лейли и Меджнун’ Узеира Гаджибекова является первой оперой в исламском мире, основанным на одноимённой поэме Низами Ганджавы, тогда как опера Зиёдулло Шахиди ‘Комде ва Мадан’ стала первой оперой персоязычного мира, основанной на одноомённой поэме Таджико-персидского поэта Индии   Абдулкадира Бедиля.

Хотя столетний опыт оперной традиции ЦА и Кавказа, наряду с Индийской и Китайскими операми имеет колоссальный потенциал для обогащения мировой культуры, механизм реализации этого потенциала в его внутреннем взаимодействии и взаимопроникновении ещё не разработан в контексте глобализирующейся мировой культуры нашего времени.

Для того, чтобы заполнить эту ‘дыру’ в современной культурологии и по случаю столетия композитора Зиёдулло Шахиди мы обратились и получили поддержку ЮНЕСКО для того,чтобы провести международную конференцию ‘Опера Шёлкового пути’ в Душанбе, в Октябре 2015г.

Такая поддержка даёт мне право на приглашение исследователям предлагать свои статьи для из обсуждения и публикации. Я приглашаю всех, кто занимается междисциплинарным разъяснением оперы как феномена мирового искусства, участвовать в нашей конференции. При этом понятно, что статьи будут проходить экспертизу исбранного жюри, а участники будут отбираться оргкомитетом конференции.

E-adresses:
Munira Shahidi munira@shahidifoudation.com
Nargis Nurulla <nargis.nurulla@gmail.com>
Farangis Nurulla farangis@farangisnurulla