Семинар на тему: «Борьба с незаконной торговлей и контрабандой культурных ценностей на объектах Великого Шёлкового Пути»

Published by:

состоялся 20-22 декабря, 2018 в Душанбе-Плаза.
Участники семинара, в основном из числа сотрудников Министерства Культуры, музеев и общественных организаций выслушали представителя кластерного офиса ЮНЕСКО в г. Алматы, специалиста по вопросам культуры Айгуль Халафову на тему: «Основные вопросы эффективного исполнения Конвенции 1970года».
Казахский гость напомнила, что Генеральная конференция Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры, собравшаяся в Париже с 12 октября по 14 ноября 1970 г. на свою шестнадцатую сессию приняла Конвенцию 1970года. Дав обзор и анализ предшествующих деклараций и принципов международного сотрудничества в области культуры в 50-60 е годы прошлого столетия, конференция обратила особое внимание на состояние культурного наследия, хранящихся в музейных коллекциях стран Центральной Азии и наметила новые направления для развития межкультурного сотрудничества. Однако 90е годы решительно изменили ситуацию в Евразийском регионе, в целом. Айгуль особенно обратила внимание на проблемы рынка искусств этого региона в настоящее время. И хотя отметив, что «культура и устойчивое развитие это единое понятие», основной докладчик как бы призвала участников на живую дискуссию в этом контексте, большинство докладчиков рассказывали о «своих» музеях, их хранилищах и сегодняшней деятельности по сбору и сохранности богатого культурного наследия Таджикистана.
Я представляла Республиканский Музей Музыкальной Культуры им. Зиёдулло Шахиди. Однако будучи представителем гражданского общества страны и членом Общественного Совета при Президенте РТ, я взяла более широкое направление. Такая необходимость было вызвана необходимостью вернуться к главной теме семинара, так и определённой инерцией по отношению к культурному наследию 20 в., о котором говорила представитель кластерного офиса ЮНЕСКО. Касаясь проблем трафика культурных объектов, я вспомнила 1993г., когда я как участник конференции писателей Афганистана и Европы, проводимой в Пакистане, увидела огромный рынок Пешавара, на котором торговали предметами искусства из Таджикистана, уязвлённого в то время гражданской войной. И хотя сегодня сохранение культурного наследия является приоритетным направлением государственной политики страны, инерция советского времени, когда Таджикистан рассматривался скорее исторической лабораторией, чем трансформировал свои исторические ценности в соответствии с современными вызовами мировой цивилизации.
Думаю, что о современном значении культурного наследия 20 века необходимо созвать специальную конференцию или даже Форум стран Центральной Азии в рамках ЮНЕСКО.
Мунира Шахиди

Формирование Новых Евразийских сообществ в сфере культур/искусств

Published by:

Dr. Munira Shahidi,

Chair of the Z. Shahidi International Foundation,

acc. member of Cambridge University.

12.10.15

Решительное изменение миропорядка происходит на нашей планете не только военными и разрушительными методами, но и креативно-созидательными. И хотя Евразийские сообщества в сфере культур/искусств, объединяющие поэтов, писателей, музыкантов, артистов и, конечно, исследователей-гуманитариев, являясь всегда важной составляющей устойчивого развития многоязычного, поликультурного и многоконфессианального мира, в целом, обновление этого сообщества, происходящее с 90х годов и до настоящего времени не оценён по достоинству в ни изнутри, ни извне этого крупнейшего суперрегиона. Как следствие, повышается уровень напряжения во всём мире, а культуры/искусства, теряют общие источники знания, основой которых является Аристотеле-Авиценновская поэтика в её оценке академическими школами прошлого столетия. Причин таким потерям много, но основной причиной является игнорирование достижений академических школ ЦА и России, доказывающих синтез культур/искусств ЦА и Европы в самых различных дисциплинах: археологических, филологических, лингвистических,философских, искусствоведческих, а также политических и экономических в их внутренней взаимосвязи. Между тем признание этих исследовательских находок является ключом к решению многих проблем современности. Парадокс в том, что Евразийские, по своей сути, современные искусства не включены в школьные и университетские программы как обязательный предмет изучения. Этот разрыв в мировой системе знаний, сдерживая развитие международных отношений и дипломатии, сказывается на этике взаимоотношений и взаимопонимании людей, относящихся к разным этно-национальным группам. Одним из наиболее экономических методов преодоления этого разрыва является признание довольно спонтанно возникающих сегодня новых Евразийских сообществ по культуре/искусствам. Известно, что идеи такой организации сформировались ещё в эпоху первых дипломатических взаимоотношений Бухарского Эмирата с Российской империей, и частично актуализировались в прошлом веке. Однако главной сдерживающей силой развития этого процесса был сталинский террор 30х годов изнутри и фашистский режим извне.1 А короткий, хотя и бурный период развития межкультурных коммуникаций во второй половине ХХв. сильно сдерживался командно-административным методом управления искусствами на всем советском пространстве. Сегодня, когда практически не существует границ для деятелей культур/искусств, но и не нет настоящих инвестиций в развитии искусств, Евразийские сообщества по культуре/искусствам, основанные на профессиональном взаимопонимании и интеллектуальной солидарности, являются единственной возможностью продолжать творческую деятельность во имя мира и развития на земле. Однако для того, чтобы оценить их деятельность сегодня, нужно вспомнить какой долгий, мучительный путь пришлось преодолеть деятелем культур/искусств, чтобы получить возможность сегодня участвовать в глобализации с ‘человеческим лицом’.

В музее музыкальной культуры им. Зиёдулло Шахиди храниться фотодокумент, на котором изображён первый Институт Искусств, организованный в 1926г. Фитратом и Мироновым. Здесь запечатлена первая плеяда композиторов ЦА: Шохназар Сохибов, Мухтар Ашрафи, Муталь Бурхонов, Шарифджон Бобокалонов и Зиёдулло Шахиди.

На фотографии изображена репетиция смешанного окестра европейских и национальных музыкальных инструментов. Эта группа музыкантов является, можно сказать, первым евразийским сообществом на территории ЦА. Однако его развитие было надолго остановлено сталинскими репрессиями, а его вдохновитель и организатор Абдурауф Фитрат был казнён в застенках НКВД. Некоторые лица на этой фотографии затушёванны, это лица репрессированных музыкантов, отдавших свои жизни или же проведшие свою молодость вдали от родных и близких. Годы репрессий продолжались долго, вплоть до 50х годов, но внутреннее желание преодолевать идеологические границы в самых различных её формах: националистических, религиозно-догматических, географических, политических и экономических, укрепляя самосознание, открывало всё больше и больше возможностей для сознательного внедрения в просторы Евразии и мира.

Исследование и новая оценка ‘собственных’ источников культур/ искусств в их взаимодействии и взаимопроникновение с ‘другими’ культурами было концептуализированно в Таджикистане в течении и после Второй Мировой Войны. Процесс нового осмысления начался с коллекционирования, систематизации и изучения рукописных источников с учётом, в соответствии с политическими возможностями того времени, мирового опыта. Целью проекта было признание настоящего межкультурного, космополитного, общерегионального самосознания, как основы взаимодействия с внешним миром. Хотя само слово ‘космополит’ было идеологическим ‘табу’ советского времени, основные элементы этого цивилизационного явления, такие как, открытость, гостеприимство, поэтичность и музыкальность являются и по сей день характерными чертами народов ЦА.

Как человек, работающий в сфере сравнительных литературно/культурных исследований, а точнее таджикско-персидской и англоязычной, теперь больше известных как Евразийские исследования, мне приходится участвовать во многих дисцуссиях и диспутах современного мира и я думаю, что отсутствие теоретически выдержанной основы развития Евразийской культуры сдерживает процесс развития в этом суперрегионе. Я же со своей стороны, стараюсь объяснить эти основы как с теоретических, так и практических действий. Приведу несколько примеров.

В моём критическом обзоре процесса Евразийского развития в ЦА со времён Тимуридов и по настоящее время, на форуме деятелей культуры, организованной Швейцарским оффисом в 2007г., я старалась высветить основы Евразийской теории в ЦА и отметить её практическое воплощение в наше время. В дискуссиях по моей презентации, киргизский коллега, Толон Тойчибоев заметил, что Евразийский фильм-фестиваль в Алмате, зависимый от госбуджета, потихоньку затухает. Через несколько лет, я участвовала на Форуме Формируюшихся Евразийских рынков в Астане, где стремилась привлечь внимание мировой общественности к созданию условий для взаимодействия культур внутри региона. На этот раз германский коллега, поддержав меня, говорил о необходимости изучения ЦАских искусств в университетах Европы. Сегодня созданы специальные кафедры по межкультурным коммуникациям во многих западных университетах, таких как Новый Евразийский университет в Астане, в Кэмбридже, Оксфорде, Сорбонне, Монтреале, Сингапуре, Гон-Конге, Синдзянском университете Китая, в Вашингтоне и некоторых других. В этих университетах, по существу, и функционируют Евразийские сообщества.

Новые Евразийские сообщества по искусству имеют особую миссию: объединять людей, менее меркантильных и более креативных, для того, чтобы создавать новые пространства взаимодействия и взаимопроникновения искусств, открывая ‘скрытые’ аспекты человеческого характера, постоянно меняющегося в меняющемся мире.

Одним из самых ярких направлений формирующихся новых Евразийских сообществ для меня, как человека, родившегося и сформировавшихся в семье композиторов (мой отец, мой брат и моя дочь- композиторы) является музыка и я, как исследователь, вслушиваюсь в общие и особенные черты их творчества, вижу что важной составляющей их самовыражения является преодоление уже познанного и стремление к новаторству.

Освоение Европейской системы знаний явилось толчком для развития современных культур/искусств стран ЦА. Плюс, переоценка ‘собственной’ литературной традиции, отразившейся в ‘других культурах’, так например, изучение воображаемого диалога Хафиза и Гёте в ‘Западно-Восточном Диване’ или восприятие родственных образов Рустама и Руслана в таджикской и русской мифологии, помогало таджикским интеллектуалам постепенно не только внедряться в Евразийское пространство, но и реформировать его изнутри.

Сегодня, после развала советской системы, мы многое потеряли, но мы и многое приобрели. Сегодня страны ЦА внедряют свои знания, опыт и мастерство в глобализирующийся мир в трех направлениях:

1. Tеатр;

2. Живопись;

3. Mузыка;

Не останавливаясь на 90х, когда несмотря на трагические дни гражданской войны огромная миграционная волна нарушила саму структура общеста, скажу лишю, что сразу после его окончания был создан ‘Закон о культуре’, дающий право на самостоятельную культурную деятельность гражданам страны и, что немаловажно, право на международные связи и это право было закреплено более ясно, когда позже, в 2004 президент страны Эмомали Рахмон об’явил ‘политику открытых дверей’, что дало свободу действий деятелям науки и искусств, я сразу перейду на сегодняшние новаторские явления в вышеназванных направлениях национальной Евразийской культуры/искусств.

Сегодняшний театр, несомненно, связан с именем независимого режиссера Барзу Абдуразакова и не только потому, что он талантливый режисер. Он и тонкий политик. Его ‘Безумие. Год 93’ о событиях Французской революции, основанной на комбинированных текстах Питера Вайса и Виктора Гюго, а также ‘Мигранты’ на основе трудов польского писателя Славомира Мрозека, пробуждают размышления о ‘собственных’ проблемах и реалиях через призму ‘других’. Демонстрируя сложные темы взаимодействия и взаимопроникновения завышенных ожиданий масс от революционных изменений, а соответственно и разочарований, Барзу проводит идеи Европейских авторов через таджикский характер и вот этот fusion-сплав, слияние, и создаёт воображаемое евразийское пространство. Кульминацией творчества Барзу Абдуразакова стала пьеса ‘Наш класс. Уроки жизни’. Эта жгучая история евреев не только в Европе, и в частности в Польше. Но она не ограничивается Европой, проникая в глубины Бухарского эмитара. ‘Региональные’ особенности этого всемирного явления показал в своей повести ‘Чала’ другой таджикский писатель Мансури Суруш, которую, наряду с диском ‘Песен и романсов’ Зиёдулло Шахиди, я подарила кафедре восточных языков Варшавского университета. Беседуя с профессорами и студентами кафедры, мы обсуждали пути межуниверситетского сотрудничества в целях преодоления пороков нашего времени: расизма, исламофобии, колониального мышления и многих других проблем, решение которых требует совместных усилий. Так, обсуждая общие проблемы в контексте совершенствования системы образования, мы близко подошли к идее необходимосто создания контрактов, как основы постоянного сотрудничества, в котором искусству должно принадлежать особое место.

Второе направление, по которому таджикское искусство внедряется в Евразийское пространство, это изучение общих и особенных черт художников Таджикистана и Турции. Автором одого из таких проектов является колумбийский менеджер Фабиолу Агудело Хенао. Характеризуя основные этапы развития искусства живописи в Турции и Таджикистане под влиянием русской и европейской школ в прекрасно иллюстированной книге: ‘Искусство живописи, Художники Турции и Таджикистана‘ ( Душанбе-ТИКА, 2009), известные критики, Лутфия Айни и Пелин Сачин Текиналп блестяще показали основные, решающие этапы развития современной художественной мысли этих двух родственных культур. Однако они упустили момент влияния таджикско-персидской миниатюры на современный русско-европейский авангард 20х годов. Я имею в виду восхищение Владимиром Кандинским красками миниатюр Бехзада, чьё творчество он открыл для себя на выставке исламской живописи в Берлине в 20х годах прошлого столетия. (Мунира Шахиди. ‘Искусство мыслить. Камалиддин Бехзад и современный русско-европейский авангард’. В сб. статей, посв. Празднование 500-летия Камолоддина Бехзода в Душанбе, под эгидой ЮНЕСКО)

Говоря более обобщённо, искусство ЦА в его лучших проявлениях не может концептуализироваться в контексте традиционной европейской классификации. Художественная мысль в ЦА не ограничивается терминами Исламского, Христианского, Еврейского или Буддийского искусств. Оно скорее ломает моно-культурные рамки, будь то национальные или религиозные, комбинируя одно, две или более культурные традиции, создавая новые и новые идеи, свободно парящие в пространстве.

Одним из известных источников вдохновения для современных поэтов, художников, композиторов Европы и Америки стало новое, современное осмысление поэзии Джалалиддина Руми. Уставшие от жёсткого индивидуализма и бесконечного соперничества как стиля жизни, западные поэты нашли суть румиевской поэтики в мастерстве создавать общее пространство между ‘я’ и ‘ты’. Эта идея была адоптированна англоязычным миром ещё в ХХв. через переводы Рейнольда Никольсона, Джона Арберри и многих многих других, однако в ХХ1в. корона первенства в английской интерпретации Мавлана Руми перешла к американскому поэту и переводчику Калману Барксу. Он стал инициатором создания ‘американского Руми’. На стихи и газели Руми сегодня на Западе создаются песни, сюиты, оперы, которые приносят колоссальные доходы их авторам.

Признание врашающихся литературных образов в общем Евразийском пространстве открывает новые перспективы творческого сотрудничества наших дней. Однако перейдём к третьему направлению внедрения современной таджикской культуры в Евразийское пространство. Это музыка, а точнее, опера.

Когда-то, в 55 году прошлого столетия Индия погрузилась в целый ряд волнений и народных восстаний, в котором немаловажную роль играла Кашмирская проблема. Советская делегация, в составе которой был и Шараф Рашидов, тогда возглавлявший Узбекистан, поехала на помощь в Индию по просьбе Джавахаллала Неру. В ходе культурной программы, они посетили постановку первой индийской оперы ‘Бамбур зат Йамбарсай’ -‘Король пчёл и роза’. В ходе беседы с либретистом, поэтом Дина Нас Надим, который, как и многие индийские интеллектуалы был лефтистом, Шараф Рашидов узнал, что идея оперы родилась у индийского автора во время его поездки в Китай, где он увидел первую китайскую оперу ‘Седая девушка’. Опера повествует о разлуке влюблённых, которые воссоединяются, благодаря победе Красной Армии над японскими захватчиками. По возвращёнию в Узбекистан, Рашидов пишет ‘Кашмирскую песню’, основанную на старинной легенде и качующей во всех культурах Востока. Время, к сожалению, не позволяет раскрыть значение универсальных для культур Азии и Европы, символов. Для нас важно знать, что приблизительно в это же время устод С.Айни посоветует двум своим близким людям, Дехоти и Шахиди написать оперу, основанную на поэме персоязычного поэта Индии Абдукадира Бедиля ‘Комде ва Мадан’. Я же прочитала эту историю, изложенную английским журналистом и переводчиком Алексом Улко, в статье, напечатанной им в ж. ‘Open Asia’, выходящий в Лондоне, когда сама была в Кэмбридже. Так, время от времени смыкается круг Евразийских исследователей, впрочем всегда открытый для тех, кто желает поделиться своим опытом и знаниями с другими.

Нужно сказать, что внедрение суфийских мотивов в современные песни, танцы, симфонии и оперы композитор Зиёдулло Шахиди был ‘скрыто’ наказан власть предержавшими. Однако, оставаясь, по выражению музыковеда М. Дрожиной ‘духовным лидером’ музыкальной культуры Таджикистана, (сборник статей, посвящённый 100-летию З.Шахиди) он создал музыку, которая исполняется сегодня в Иране, Турции, Индии, Англии и США. И хотя его заветная мечта, а именно трансформация макамной традиции в новые полифонические формы самовыражения нашло сильное противодействие номенклатурных интеллектуалов прошлого столетия, сегодня именно эта трансформированная музыка находит своего исполнителя в Европе.

В октябре 2014, концерт симфонического оркестра в Лондоне, под управлением Филипа Маккензи и посвящённый 450 летию Шекспира, исполнил два танца из оперы Зиёдулло Шахиди Комде ва Мадан. Дирижёр, конечно, не случайно выбрал танец змеи и танец дервишей, как вечно живые символы, одухотворяющие современных людей искусств. Почти в то же время Московская Консерватория организовала круглый стол и концерт, посвящённый 100-летию композитора в рамках международного симпозиума ‘Музыкальная карта мира’. Мероприятия оплачивались Московской консерваторией. В концерте принимали участие как таджикские музыканты, так и приглашённая из Канады группа саксофонистов ‘Guassar’.

Музыка Зиёдулло Шахиди и Толиба Шахиди, созданная на синтезе Евразийских культур, сегодня активно представляет музыкальную культуру Таджикистана на просторах мира. А 27 Ноября 2015 концерт победителей международного конкурса композиторов состоялся в Лодзи, в Польше, в филармонии им. Рубинштейна, среди которых была внучка З.Шахиди, Фарангис Нурилла-ходжа. Большой симфонический оркестр под управлением дирижёра Славомира Касаровского исполнил её произведение, названное таджикским словом ‘Дайду’ – ‘Беглец’. Это было очередным вкладом таджикских композиторов в формирование нового Евразийского сообщества.

Заключение. Формирующиеся новые Евразийские сообщества по культуре/искусствам должны быть в центре внимания мирового сообщества, как новое явление, сближающее людей доброй воли на созидание мира и добра. История формирования этого явления, объединяющее современные искусства должна быть включена в образовательные программы университетов как в ЦА, так и в Европе. Необходимо признать формирующиеся Новые Евразийские сообщества как оригинальный, органическии инструмент миротворчества на трех уровнях: национальном, региональном и глобальном.

Спасибо!

1.https://ru.wikipedia.org/wiki Приказ НКВД № 00447

Central Asia in the XXI Century. 3D approach to the experience of the last century.

Published by:

Munira Shahidi, Ph. D.,

prof. of Tajik-Slavonic,

University Cambridge

Central Asian studies is one of the new area studies in globalizing world. Although the building of that really international institutions have started at 90th and now is almost twenty five years old, one can say it is still in the state of teenager. The problem is in the gap between the generations of the academic-educational researches. The first step to bridge that gap is to legalise the crucial change in the principles of human studies, which are going through transition from the study of artefacts to identifying a real contribution of national/regional advantages of the last century in human studies, as a global phenomenon. Thus, the challenge to interdisciplinary approach CA with it’s enomously huge natural and human potential, means to re-think and re-evaluate achivements of realisation of that potential during the last century. Partly recognized in Europe of the last century within the oriental studies, these findings were not encluded into educational programmes inwardly and outwardly. That miss made a gap in human studies globaly. This paper is the first step to bridge that gap, taking as an example the case of Tajikistan. Let me start with a brief introduction.

CA is known historically as the ‘heart’ of the Silk Road. One should know, however, that re-evaluation of the idea of Silk Road as a maultidimentional sharing of the material and intellectual products for CA of our own time became possible with the building of the new academic institutions and industrialisation of the area. The strategy was to promote integration of the millineum regional scholarly and artistic experience into modern Russian and European system of knowledge, improving own, national/ regional culture. That legacy is especially important now, when the academic and educational system is reforming within the challenges of globalizing world. How it developed within the politically narrowed ideological clashes of East and West of the last century?

Oriental studies in former SU has been the main tool for Tajik intellectuals to change the absolute verticality of soviet power. Institute of Oriental Studies in Moscow has been lead from 1956 to 1977 by B.Gafurov, originally Tajik, whose appointment came, mainly, due to the well-known remark of Armenian statesmen of those time, Anastas Micoyan: ‘East is awaken, but the Institute of Oriental studies still аsleep’. An appointment of the Tajik leading political figure and an academic as a heard of the institution in Moscow, suggested the delicate changes of the imperial and commonly arrogant approach of the ‘center’ to it’s ‘provinces’, mastering post-stalinist and post-second-world war times.

Generally talking, Gafurov justified these hopes. A real legal platform became a newly established International Association for studying the cultures of CA as a non-governmental scholarly organization in 1973. The organization has been targeted for promoting anti-colonial intellectual movement in CA and Near East, as a whole.

One of the important trends was to establish comparative literary/cultural studies, identifying the common aspects of the cultures of CA inwardly and outwardly. Thus, the multi-volume ‘History of civilization of CA’ – a collective and a really international monograph, followed by ‘Alexander the Great in the East’, written to-gather with the Greek academic Alexander Cibukidis, has been published. The core of these investigations was to analyse and generalise interpenetration of local and global ideas of the changing world. Obviosly, academic activity along with the constant gatherings of the researchers in Moscow, Tashkent, Almaty, Bishkek, Ashgabat and, of course, in Dushanbe, developing the knowledge about the region for the diversity of the institutions inwardly and outwardly, was quite effective in a newly recovering after two world wars, world. That activity has been opening new aspects of the regional identity, giving a new ideas of integration. The main of them were: how to create a harmony inwardly and outwardly? What are the opposing forces to actualise creativity locally and wordly? How to outflank marcantile international corporation? These questions were actual in the discourses of those time. To answer them, however, challenged comparative study of the written sources, spread all over the world.

The focal point of the collections of CA sources was India, where during the Timurids and Babur the literary phenomenon of ‘arts vs powers’ has been created. The ideological framework of the soviet system, however, was the main obstacle for ‘face-to-face’ cooperation, though the ‘оттепель’-‘snowbreak’ of Khrushev’s time has been gradially untying the bonds of the minds. Academic studies in human sciences identified, that interconnection and interpenetration of Islam and Hinduism of 15th-18th cc. strongly affected the arts: poetry, music and miniature, changing indo- european environment, as a whole. Although colonization has crucially changed the local infrustructes, it created more flexible, middle way of development.

Re-evaluation of the ‘Indian style of Persian poetry’ with it’s leading figure of Abdulqadir Bedil, recognised as ‘the ruler of the minds’ of poets, musicians and painters of Central Asia of pre-soviet times, has been initiated in Tajikistan. The basic cosmopolitan regional identity, created in that newly appeared in the eve of the last century world map country, has been formed by hundreds of intellectuals from Samarqand & Bukhara migrated at 20th- 30th to Dushanbe in hope to escape stalinist repressions. Although the most of them have been reached by NKVD’s ax in Tajikistan tоо, some of them survived, planting the seeds of the intercultural, interfaith undestanding of the world. Innovative approach to the millenium literary tradition of the region, as a whole, has been initiated by S.Ayni. The strategies, however, were more intellectuals, then political. Though met by the society and developed by the next generations of the actors of cultures of CA, it has been gradually re-forming the regional identity, as maltilinqual and multilayer phenomenon.

I am the third generation of the academic resistance for any kind of dogmatization and scrutinazation of the CAn cultural heritage in national, religious, political or economical terms. Studying at postgraduate courses in Moscow- Dushanbe with A. E. Bertels and Abdulqani Mirzoev, as my supervises, I focused on British orientalism and it’s role in promoting Persian-Tajik poetical values at the Victorian epoch of Great Britain. The concept of the Persian-Tajik literary studies of British orientalism, as well as all-European studies of CA, however, is based mainly on artefacts collection untill 15th c., ignoring the inner changes and dynamic of the literary thought in modern times. My research, following Ayni and Mirzoev’s concept of modernisation of the literary thought after Timur’s conquest of India, followed by the crucial changes of the literary minds, has been targeted to identify the links of the regional culture with the Meditarannian world. Thus, acquaintance with the contemporary research of the roots of the ‘modern’ European poetry, made by Spanish researcher of the eve of the last century Palasious Asin, as well as Arab scholars of 60th , such as Ismail Dahyat, was followed by study of CAn roots of the Dante’s ‘Divina Comedy’.1 My sincere devotion to Russian-European style of thinking, however, has been ‘shaken’ by the translations of English-speaking Indo-Pakistani authors, such as Said Abdul Vahid’s ‘Art and thought of Muhammad Iqbal’, which has opened another view on the literary art of that Persian-Tajik speaking poet of India- Pakistani peninsula. That cross-cultural research of the literature of CA and beyond, opened for me the ‘hidden’ sides of arts and activity of the previous generation.

Dissolution of the mutual scholarly-educational space of the SU at 90th turned many of the academic researchers into ‘stand-up’ activity. I was appointed a director of the newly established Z.Shahidi museum of musical culture, but the lack of any resources turned me, along with my collegues from AS RT, Ministry of Culture, Opera and Ballet House, to organize the Z.Shahidi International Foundation as a non-governmental organisation.

The aim of the foundation was, re-thinking advantages and disadvantages of the last century, open perspectives for participation in the global activity, maintaining the new cultural policy of our own time. I think, the basic advantages of the last century might me identifyed in 3D:

1. De-colonizing of minds;

2. Defense of the fundamental cultural values via institutionalization of human sciences and arts;
3. Diplomacy;

Decolonizing of minds in the countries of CA has started with the process of re-thinking of the classical Tajik-Persian literature as the panorama or rather mozaic of the diversity of images and cultures of the world. That literary mozaic consists or constracted from diversity of images and actors of the cultures of the ayncient and middle-ages times: from Dariush and Alexander the Great to healers, mullars, dancers, tailors, cook, dervishes, scholars of different ethnoses, faithes and nations, all in the state of constant dialogue, talk and communication. Re-discovering that picture, however, opened artificially squesed and smashed literary thought of the soviet reality within the politicised national and ideological framework. That finding raised a constant discourses within the academic and practical artistic strata of the time. But these discourses rarely crossed over to English-language readers. Although there were a lively attempts of some discoursants, mainly of Iranian origin, living in Europe and US, to call for widening the literary discussions, identifying the global values of Persian- speaking world.

An example of these one-way discussions is a correspondence between Ibrahim Purhadi, a librarian of the US Congress of Iranian origin and Mirzo Tursun-zade and Gafurov via popular journal of soviet times ‘Ogonek’. The first offered his view on development of sufi cosmopolitan poetry in modern/contemporary Tajik poetry, bringing as an example three poems of Mirzo Tursun-zoda: ‘Sitorai man’, ‘Kishloqi shumo’ and ‘Khonai mo’. But the seconds, Tursun-zoda and Gafurov, strongly regected any links of their own, ‘soviet’ culture with the sufi poetry, insisting on the values of ‘realistic’, secular modern Tajik poetry. So, the efforts of buildng common cultural market has been temporally closed. Paradoxically, these known poems were very popular within the societies due to Ziodullo Shahidi songs, based on these poems. Though for that disobedience, composer has been ‘panished’ by the gradual marginalisation from the political activity of the time, he ramained a spiritual leader of the modern music in Tajikistan and beyond.2 I n parallel with these type of paradoxes, the archeological excavations on the territory of Tajikistan were discovering the original poetics of the wall-paintings. These and many other artfacts were raising constant and lively discussions.

To what extend the basic, fundamental ideas of poetics have changed or have been adopted by modern/contemporary arts in all it’s diversity of forms and expressions? How the global sense of Art-Intellect has been expressed in modern/contemporary arts? How to outflank the powerful exclusive international corporation now, in post-soviet times? How to follow the very code of cosmopolitan regional identity, which has been shortly and concretely expressed in the very code of Islamic civilization: ‘Adam & Alam’ -‘Human & Humanity’?

The nowedays generation of artists, with the few exceptions, is still not capable to react for the challenges of the new time. Meditating about that, contemporary poet Gulnazar Keldi writes: ‘The new literature challenges new forms of impressions and imaginations, it had to call people to obtain the world in all it’s diversity, teaching for space-building, opening the beauty of the new life. But our poets are not ready for these crucial changes. They are spread up all over the world to-day, doing everything, but not poetry and music, challenged by the day. Of course, we need Ayni and Lohuti now. Lohuti’s arriving to Tajikistan with all complexity of Iranian revolutionary experience, helped for awakening the real capacity of the creative young people.’3 One of those young people was Ziyodullo Shahidi, fruitfully cooperating with Lohuti. Creating new musical poetics of his own time, he delicatly bounded contemporary images of the Tajik classical literature, linked with the images of modern European classics.

The main image of S. Ayni’s short novel, -‘The death of moneylender’ (1939), Kari Ishkamba, has reduced all the world of his hero to one word: money. According to Sa ̇dullo Rahimov, that novel was in one serious with ‘Gobsek’ of Onore de’Balzak, ‘The dead hearts’ of Gogol, ‘ Gentlemen Golovlevs’ of Saltykov Shedrin, ‘Tartuf’ by Molier and other works of the world literature. Obviously, that world literary image inspired composers for the creation of the new music. Like polyphonic interpretation of the multiplexor social problems, however, contemporary music has been marginalised from the academic/educational process of national schools of CA.

Marginalisation of transformation of the musical culture in it’s inner dynamic goes in it’s roots in the soviet system of education. If the poetry and literature, as a whole, were practically used in the establishment, music has been marginalized as a science of harmonization of the social conflicts. Transformation of the royal maqam tradition into new modern/contemporary forms of expression, like national songs, symphony, opera and ballet turned into subject of debates, rather then object of transformation and reconciliation.

Transformation of the main royal cycle of music of the old Bukhara, known as ‘Shashmaqom’ into new forms of modern music, was a dream of Abdurauf Fitrat, who organized the first Institute of Arts in Samarqand in 1926, but Fitrat and many reformators lost their lifes at the ‘bloody’ 30th.

Actualization of Fitrat’s dream became possible only after WW2. But still four-five decades went through a number of ups and down, until the new intellectual music has been created by the new generations of composers, though the memory of the old wounds are still alive in the post- soviet society.

The new play of the Lohuti theatre ‘Zindagi-noma’, staged in 2014 and dedicated to centenary of Shahidi, is considered to be the first really political theatre of our own times. The core of the story, written by the well-known Tajik writer Abdujaffor Abdugafforov, is the hard path of newly forming actors of the modern culture in the case of the composer. The new play starts with the arresting of the father of the future composer, Mugaddaskhon Shahidi by NKVD. He is accused to be a’jadid (newly-M.Sh.) thinking person’. Surrounded by the men wore dark clothing with the cold, iron faces, the father says to his son the famous lines of Nizami’s poem: ‘remember, that the science of music is higher then the wealth of poetry’. The process of fighting for the new life ‘without a false’, is demonstrated by a group of actors of the famous theatre, mastering the conflicting symbols of old and new in human nature.

Ziyodullo Shahidi International Foundation has lounched a new project ‘Music of the Silk Road from the piecebuilding perspectives of Central Asia, dedicated to centenary of Ziyodullo Shahidi’ under the auspises of UNESCO. Actually, the start of the project has been given by Moscow Conservatoria in October 2014,in the context of the international symposium ‘The world musical map’. Musicians and musicologists from 27 countries, including the countries of CA, Russia, China, Iran, India, Turkey and others were discussing the power of music to harmonise diversity of musical cultures of the contemporary world. Moscow Conservatoria invited traditional ‘Shashmaqom’ from Tajikistan and contemporary ensemble of percussions ‘Quazar’ from Canada. Both were performing the pieces of the Tajik composer of the last century: native musicians and percussions from North America, were mastering the fusion of music of nowedays world.

In London in October, 2014, the concert of symphony orchestra, dedicated to 450th anniversary of Shakespeare, performed the ‘Dance of dervishes’ from the Z.Shahidi opera ‘Komde va Madan’, as well as of his son, Tolibkhon Shahidi’s pieces, with the British conducter Filipp Moris. The end of November 2015 will be marked by the performance of the piece of a new generation of Tajik composers, Farangis Nurulla, a granddaugther of Ziyodullo Shahidi. All that is only one example of the contemporary music of the Silk Road, which links CA with China from one hand and CA with Russia and Europe, from the other, inriching and innovating the old tree of life!

1 . Munira Shahidi’.Ibn Sina and Dante’, Dushanbe, ‘Danish’, 1986

2 .MН. . Дрожина. Зиёдулло Шахиди и формирование таджикской композиторской школы. In the ‘Зиёдулло Шаҳидӣ ва суннатҳои бадеии мусиқии тоҷик’, Душанбе, 2015, стр.,104-131

3 Г.улназар.НаҳзатибадеиюэстетикииБедилвашеъриимрузитоҷик. ‘Фонус’. Ziyodullo Shahidi International Foundation. D., 2001., с.93

Мы пришли в мир с миром. ЦА на пути восстановления

Published by:

Вот уже почти четверть века, как страны ЦА, достигнув национальной независимости, начали восстанавливать своё место в современном мире. Однако основная проблема, сдерживающая этот процесс, в несовершенстве мировой системы знания. И хотя ЦА признаная в мировой литературе, как ‘сердце’ Шёлкового пути и перекрёсток культур, обладает способностью гармонизировать разнообразие культур, эта способность, заложенная в традиции Аристотель-Авиценна в её внутренней динамике, не включена для изучения в учебные программы современной системы образования.
Такая пустота позволяет заинтересованным кругам манипулировать  массовым сознанием, создавая проблемы, выражаяющиеся в различных формах экстремизма, от гендерных проблем до открытого терроризма. Первым шагом для заполнения этой пустоты является реформа системы образования. Какова эта система сейчас и в чём её изьяны?
Классическая система образования имеет форму пирамиды, на вершине которой устроилась система знаний Европы. Придать этой форме современную округлённую форму, которая бы, отражая форму вращающейся земли, охватывала как можно большее количество людей во всём разнообразии их языков и верований, была бы кстати в наше, непростое время. Однако, классический вопрос: как? Одним из путей реформы образования является переосмысление проекта реформаторов и джадидов ЦА в её глобальном значении.
Реформа образования Бухарского Эмирата оформилась ещё в 19в., однако придавленная альянсом Бухарского эмира и Российского царя, её реализация пошла по другому, революционному пути ХХ века. И хотя сталинские репрессии сильно сдержали реализацию этого проекта, потомки джадидов-реформаторов, взяли курс на интеграцию с современной мировой культурой мысли. Создание научно-исследовательских институтов и их взаимодействие сначало в пространстве единой советской системы с постепенным преодолением её идеологических рамок, стало общерегиональной связующей нитью внутренних и внешних научных и образовательных связей региона. Одним из важных инструментов научных связей стало сравнительное изучение литератур/культур ЦА и Европы, достижения которых оказали значительное влияние на формирование сегодняшнего понятия о культуре мира.
Современное переосмысление Аристотелиано-Авиценновской традиции в её внутренней динамике связано с именем американского профессора Вашингтонского университета Димитри Гутаса. Однако, отслеживая и анализируя проникновение греческой мысли в арабскую культуру, Гутас совершенно упускает из вида особенности среднеазиатской, ‘хорасанской’ системы мышления Ибн Сины/Авиценны, многоязычного бухарского врачевателя, философа и поэта. А ведь именно эти особенности оказали влияние на средневековую культуру мира, далеко не плавно перешедшую в современную систему модерна и, соответственно, современность. Такое упущение значительно осложняет ответы на современные вызовы глобализирующегося мира изнутри и извне ЦА. Поэтому нужно, прежде всего, разобраться со спецификой центральноазиатского мышления, а именно исторически сложившуюся способность гармонизировать разнообразие культур, то, что полностью упускается американским исследователем греческого происхождения.
В 2004г., получив стипендию Фонда Наук о Человеке в Париже, я имела возможность, в том числе, присутствовать на семинаре, которую Димитри Гутас давал в CNRS. После бурного обсуждения взаимодействия идей и научных открытий двух миров: греческого и арабского, в котором активное участие принимала принимающая сторона, то есть французские учёные, а среди них французские профессора арабского и иранского происхождения, а я ограничилась лишь репликой: ‘А как же бухарский менталитет?’, мы возвращались вместе с Димитри Гутасом в ‘Дом учёных’, на ул. Ле Шужер, находящийся в узком переулке между Латинским кварталом и набережной Сены. Естественно, моим вопросом к американскому профессору был: ‘А Вы бывали в Бухаре?’, на что он ответил: ‘Да нет, не привелось’. Рассказав ему немного о месте авиценновскогонаследия в современном самосознании народов ЦА, которое выражается в самых различных формах и представлениях: фольклоре (народные легенды и сказания о великом исцелителе); научных исследованиях (каталогизация наследия, вклад бухарского учёного в математике, физике и музыке, а также сравнительное изучение поэтик Востока и Запада), художественных (фильмы, спектакли, оперы с центральным образом Авиценны) в странах ЦА и, особенно, в Таджикистане (восточной Бухаре), я взяла на себя смелость посоветовать ему обязательно посетить Бухару. На том мы и разошлись, каждый по своим комнатам нашего гостеприимного французского Дома Учёных.
С тех пор прошло уже чуть более 10 лет.  Я участвовала на многих конференциях, семинарах, круглых столах, посвящённых взаимодействию культур и религий современного мира: в России, странах Европы и Азии с презентациями и участием в дискуссиях и диспутах, организуемых в ведущих университетах мира, в том числе в прославленных Кэмбридже и Оксфорде. Однако, как говорится, ‘а воз и ныне там’: научный потенциал стран ЦА и, особенно, Таджикистана в области сравнительного литературоведения/культурологии Восток и Запад, не известен университетским кругам. Так что же в этой области наработано предыдущим и нынешним поколениями исследователей и что было бы полезно знать нынешнему поколению?
Целью этого направления гуманитарных наук-human studies- является стратегия смягчения сложного столкновении супердержав за власть над миром. Такая цель, то есть определение и признание общих аспектов многих соседствующих и не-соседствующих культур, а также внедрение основных механизмов мирного развития в общественное сознание, широко применяется во многих продвинутых странах современного мира. Как результат избрания такого пути странами ЦА в ХХв., этот регион, без особо больших жертв и кровопролитий, достиг своей национальной независимости в конце прошлого и теперь набирает обороты в интеграционных процессах нынешнего века.
Главные достижения сравнительно-культурологических исследований Востока и Запада с учётом перспектив ЦА, можно классифицировать в таком ракурсе:

1. Общёмировое наследие науки и культур на территории ЦА;
2. Признание вклада учёных, поэтов и музыкантов ЦА на развитии наук и мирового наследия культур в средние века;
3. Определение особенностей модернизации в Маверанахре и Хорасане;
4. Формирование культур/ искусств прошлого столетия и вклад народов ЦА в современную культуру мира;
Различные национальные школы археологии, наряду с русскими и европейскими, ведя раскопки на территории ЦА, включая Афганистан,  определили, что совместное проживание различных племён и народностей в этом регионе, оказало решающеее влияние на формирование открытого, доверчивого и гостеприимного самосознания народов ЦА.  Исследования показали, что связь греческой науки с арабским искусством в Междуречье, Маверранахре, так называется этот регион в арабских источниках, оказали влияние на формирование мировоззрения аль-Фараби, ибн Сино, ал-Хорезми и ал-Беруни и их последователей, заложившим основы нового, толерантного мироощущения в эпоху формирования государства Саманидов. Позже, вместе с военными экспедициями Тимура и властью Бабуридов в Индии, развитие идей о единстве мира в его различных проявлениях, обретая другие, более широкие масштабы, формирует новые научные и культурные направления, связанные с именами Ибн Халдуна, Джами, Наваи, Ходжи Ахрора Вали, Бедиля и Бехзода. Именно тогда, в 15х-17вв. связи ЦА и Европы обретают новое дыхание. Однако нарастает и напряжение.

Мыслители молодой Европы средних веков, отталкиваясь от достижений многоязычных авторов ЦА, стали открывать первые университеты, основанные на модели арабоязычного университета испанской Кордовы. Так родились университеты в Италии, Франции, Германии и Англии, которые дали миру мыслителей нового типа, таких, как Роджет Бэкон, Фома Аквинский, Галилео Галилей, чуть позже Иогана Фольфганга Гёте, Моцарта и многих других. Новые представления о связях человека и человечества, заложив  основы свободного творчества, дали толчок для развития нового индустриального мира, свободного от языковых, религиозных и политических фреймов. Однако борьба за прородные и трудовые рессурсы, ускоряясь вместе с развитием индустриализации, обостряла международные отношения. И хотя европейский Ренессанс начался с противостояния с арабским исламом, а затем плавно перешёл в эпоху европейского модерна и даже просветительства, обрекая мечты о  коммунизме на провал и обеспечивая идеологию современной колонизации. В прошлом веке, многовековое противостояние, достигнув своего аппогея, взорвалось двумя мировыми войнами и холодной войной, прочно утвердив конфликт как константу в сознании мирового сообщества.
Преодоление идеологического конфликта прошлого века началось в странах ЦА с формирования новых академических школ и постепенного внедрения собственного интеллектуального потенциала в современную систему знаний.  В социальном плане основа регионального развития виделась во взаимодействии классических искусств региона, особенно, поэзии, музыки и миниатюр с классическими искусствами Китая и Индии. В результате были определены общие аспекты и ценности искусств в преодолении границ, созданных временными политическими системами. Переосмысление оригинальной и органической восточной классики в условиях идеологического противостояния супердержав прошлого века было тем спасательным поясом, который пригодился ЦА в эпоху бурь и ураганов ХХв.

В прошлом веке ЦА оказалась в тылу двух мировых войн и холодной войны, став надёжным оплотом для огромного числа мигрантов разных наций и народностей, среди которых было немало исследователей, учёных и деятелей культур многих стран Востока и Запада. Такая среда и реалии мира способствовали формированию сравнительного литературно/культурного изучения культурного разнообразия для того, чтобы управлять той или иной страной региона, хотя, конечно, было много передёргиваний. В идеале, формирование национальной культуры начинается с признания и понимания различных этносов, тогда как национальная культура развивается только во взаимодействии с другими национальными культурами региона изнутри и извне. Однако для реализации такого идеала, как говориться обычно, в политических звеньях не хватало кадров. Поэтому связующим звеном стало современное искусство, обладающее удивительной духовной силой преодолевать всевозможные ограничивающие рамки, языквые, политические и, даже, экономические.   Осознание такой силы искусства связано, например, в Таджикистане с признанием ‘индийского стиля’ таджикско-персидской поэзии, что и способствовало утверждению возможности сосуществования различных религионзных конфессий и даже противостояния искусства власти.  Это открытие С.Айни в конце 40х-начале 50х было подхвачено деятелами искусств и таджикский театр восполнился индийскими образами: шли от драмы и дошли до оперы. А уж индийские фильмы 50х-60х легко освоились на удобной культурной почве.  Именно в этом контексте были определены особенности модернизации культур ЦА, в отличии от Европы, происходившей не силовыми захватами территорий, а путём гармонизации духовных ценностей. Поэтому таджикские политики, учёные и поэты, такие, как Б.Гафуров и Мирзо Турсун-заде стали фигурами, которых государственная система использовала для создания контактов с Ближнем Востоком. Научный прорыв в арабские страны, в Иран, Индию и, конечно, в Афганистан и Европу стал тем живым источником, который питал новую культуру стран ЦА. Так формировалось новое межкультурное пространство современного мира.
Как удаётся народам ЦА формировать своё место в сегодняшнем глобализирующемся мире через искусство мира мы расскажем в следующей статье.

Мунира Шахиди

OPERA ALONG THE SILK ROAD

Published by:

Dr. Munira Shahidi

Chairman of Shahidi Cultural Foundation, Tajikistan

Legalisation of opera and its political, economical and cultural/civilizational significance from Central Asian perspectives is still a ‘hole’ in nowadays world cultural studies.  Although based on the rich literature  tradition of the region, as a whole, and adopting the new europeanized system of science and knowledge, a new musical genre created a new dimension in the regional history of musical culture, it’s integration into the world musical cultural is only on it’s start. However, as a deeply rooted artefact, opera of Kazakhstan, Kirgizstan Uzbekistan, Tajikistan and Turkmenistan, following an experience of the Azebeijan composer Uzeir Gajibekov and his ‘Leyli and Majnun’,  has been created in order to resist westernization of the world musical space, unifying nationalistic movements from Tashkent and Dushanbe to Moskow and Beijing.

Centenary history of the opera of Central Asia and Caucasus contributed crucially in forming national identities all over the Eastern countries, using national images and  national symbols, stimulating composers to ‘dig deeper’ in their national histories, identifying equal national musical expression of the world history.

Lively demandful diversity of national characteristics of Central Asian music, however, was ‘hidden’ within the World Musical Thought. To open and realise it delicately within the new opera genre, preserving religious-cultural beliefs of the people, commemorated deep knowledge of the symbols and complicated cultural interpenetration of the social and linguistic traditions. Thus,  aspiration to unveil that interpenetration formed  composers like Muchtar Ashrafi, Ahmad Jubanov, Veli Mukhatov, Ziyadullo Shahidi and their nowedays followers. The first generation of opera-makers traditions in Central Asia gave a push to use the opera as a forum for innovative musical expressions of their own nations.

As a matter of fact Uzeir Gajibekov’s “Leily & Majnun” is the first opera in Islamic world, based on the famous same-name poem of Nizami Genjavi, while Ziyadullo Shahidi’s opera “Komde & Madan” – is the first opera, based on the same name poem of the Tajik-Persian-speaking poet of India, Abdulqadir Bedil.

Thought the centenary experience of Central Asia-Caucasian opera along with the Indian and Chinese operas has a huje potential to upgrade the world opera tradition, it is still not evaluated in its inner interconnection and interpenetration within the globalising world culture of our own days.

With the intention to fill that ‘hole’ in the nowedays cultural studies and within the occasion of centenary of composer Ziodullo Shahidi we applied and got approval of UNESCO for carrying International conference “Opera along the Silk Road” (Dushanbe, October 2015).

Using this opportunity I would like to make announcement and call for papers for the conference. This is an invitation to all interested interdisciplinary experts (as well as musicologists) of different countries to participate in the planning event. Though the papers have to be expertised and participations have to be confirmed by the organising commetee of the conference and it’s performing part.

E-adresses:
Munira Shahidi munira@shahidifoudation.com
Nargis Nurulla <nargis.nurulla@gmail.com>
Farangis Nurulla farangis@farangisnurulla

Опера вдоль Шёлкового пути

Published by:

Опера вдоль Шёлкового пути
Др. Мунира Шахиди
Пред. Международного Фонда З.Шахиди

Признание оперы в её политическом, экономическом и культурно/цивилизационном значении в ЦА перспективе ещё пока упущено в совремнных культурологических исследованиях. И,хотя, она основывается на богатой литературной традиции региона, в целом, и интеграция этого жанра в современную музыкальную культуру мира находится только на старте. Однако как глубоко укоренённый артефакт, опера Казхстана, Киргизстана, Узбекистана Таджикистана и Туркмении, следуя инициативе азербайджанского композитора Узеира Гаджибекова и его опере ‘Лейли и Меджнун’, он был создан для того, чтобы противостоять вестернизации мировоы музыкальной сферы, объединяя националистические движения  от Ташкента и Душанбе до Москвы и Пекина.

Столетняя история оперы ЦА и Кавказа явлается неоценимым вкладом в формировании национального самосознания во всех восточных странах, используя национальные образы и национальные символы, поддерживая композиторов ‘рыть глубже’ в своих национальных культурах, определяя равные музыкальные выражения в мировой культуре.

Живость требователюного разнообразия национальных характеристик музыки ЦА, однако, ‘скрыто’ в глубине Мировой Музыкальной Мысли. Деликатно открыть и признать гармонизацию этого разнообразия в новом оперном жанре, сохранившим религиозно-культурную самобытность людей, говорящих на разных языках и исповедующих разные религии, требует глубинного знания символов и сложного культурного взаимопроникновения социальных и лингвистических традиций. Итак, стремление снять покров с этого взаимопроникновения культур сформировало таких композиторов, как Мухтар Ашрафи, Ахмад Жубанов, Вели мухатов, Зиёдулло Шахиди и их сегодняшних последователей. Первое поколение создателей оперной традиции ЦА дало толчок использовать оперу как форум для инновационных музыкальных выражений своих национальных культур.
Фактом современной мировой культуры является то, что ‘Лейли и Меджнун’ Узеира Гаджибекова является первой оперой в исламском мире, основанным на одноимённой поэме Низами Ганджавы, тогда как опера Зиёдулло Шахиди ‘Комде ва Мадан’ стала первой оперой персоязычного мира, основанной на одноомённой поэме Таджико-персидского поэта Индии   Абдулкадира Бедиля.

Хотя столетний опыт оперной традиции ЦА и Кавказа, наряду с Индийской и Китайскими операми имеет колоссальный потенциал для обогащения мировой культуры, механизм реализации этого потенциала в его внутреннем взаимодействии и взаимопроникновении ещё не разработан в контексте глобализирующейся мировой культуры нашего времени.

Для того, чтобы заполнить эту ‘дыру’ в современной культурологии и по случаю столетия композитора Зиёдулло Шахиди мы обратились и получили поддержку ЮНЕСКО для того,чтобы провести международную конференцию ‘Опера Шёлкового пути’ в Душанбе, в Октябре 2015г.

Такая поддержка даёт мне право на приглашение исследователям предлагать свои статьи для из обсуждения и публикации. Я приглашаю всех, кто занимается междисциплинарным разъяснением оперы как феномена мирового искусства, участвовать в нашей конференции. При этом понятно, что статьи будут проходить экспертизу исбранного жюри, а участники будут отбираться оргкомитетом конференции.

E-adresses:
Munira Shahidi munira@shahidifoudation.com
Nargis Nurulla <nargis.nurulla@gmail.com>
Farangis Nurulla farangis@farangisnurulla